Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

Суверенность российского образования

Суверенность российского образования. Гость - директор Института опережающих исследований Юрий Громыко.

Ведущие "Вестей ФМ" – Дмитрий Куликов и Ольга Подолян.

КУЛИКОВ: Ну что, давай о наших темах.

ГРОМЫКО: Я хотел сегодня, чтобы мы поговорили об образовании, но в следующем контексте. Мне кажется, что и перед петербургским форумом, и во время его, и после него стали слышны очень сильно голоса, в частности, статья Михаила Ремизова в "Эксперте". Михаил Леонтьев на ту же тему несколько раз выступил, что заявленная и продвигаемая политическая суверенность России требует суверенности экономической. Об экономической суверенности вообще ничего не понятно. И, скажем, сформулировать, в том числе, мировую экономическую повестку пока России не удается.

Мне кажется, что этот вопрос очень тесно связан с вопросом суверенности российского образования. Поскольку формирующийся коллективный разум и мозг, духовная аура, с позиции которой возможна российская субъектность, она всегда формировалась и формируется в структуре образования, понимаемого достаточно широко: как, в том числе, и традиции образования, и духовные традиции.

В августе был подготовлен научно-экспертным советом по духовно-нравственной безопасности при Российском институте стратегических исследований под руководством Виктора Ивановича Слободчикова и фондом "Русский предприниматель" доклад "Системный кризис отечественного образования как угроза национальной безопасности, и пути его преодоления". Меня фонд "Русский предприниматель" попросил написать рецензию на этот доклад. Мне, в принципе, доклад этот показался очень важным. Многие линии, которые проводит Ольга Юрьевна, совпадают с целым рядом выводов этого доклада, поскольку основная идея заключалась в том, что разрушение духовной традиционной матрицы, которая всегда лежала в основе российского образования, чревато тем, что происходит разрушение фактически коллективного, общественного сознания. То есть талантливых, хитрых, умных, приспосабливающихся людей может возникать сколько угодно, это заслуга семьи, но происходит некоторый системный разрушающий провал, который, на мой взгляд, уже чувствуется. Это то, что происходило с образованием последние 10 лет.

Вопрос в том, какова ценностная матрица школы? Выполняет ли школа свою основную функцию, учит ли она? То есть культивируется ли учебность в сегодняшних очень сложных информационных социальных условиях или, скажем, эта функция исчезает? На мой взгляд, обращение многих родителей, а сейчас даже такое движение возникает – переводить детей на экстернат, создавать индивидуальные формы, - они как раз связаны с тем, что у многих родителей начинает возникать вопрос: а функция учебности сохраняется? Там отдельные проблемы – социализационные функции…

КУЛИКОВ: Я просто проиллюстрирую то, что говорит Юра, чтобы было понятно. У нас с Юрой разделение труда в наших эфирах. Я стараюсь давать иллюстрации, чтобы какие-то сложные вещи можно было наглядно видеть. О чем идет речь? Если у нас ЕГЭ – замыкающий контур, а в ЕГЭ очень важно иметь натасканность, то зачем ходить в школу?

ГРОМЫКО: Конечно.

КУЛИКОВ: Потому что можно взять репетитора и натаскиваться на эти самые тесты.

Трогательное единство либералов и охранителей

Оригинал взят у hueviebin1 в Масштабный срыв покровов с "Групп Смерти".
Включаю вчера радио, а там диктор зловеще-нагнетающим голосом рассказывает о волне детских самоубийств, обусловленной сектантской деятельностью неких групп смерти. Включаю телевизор. Попадаю на канал «Россия», где сидит главный борец с интернетом Яровая и с трагичным выражением лица рассказывает о тех самых группах смерти и о том, как опасен нонче интернет. Оу, нууу... кто бы сомневался. Не просто же так придумали эту страшилку. Раз придумали, значит, под благовидным предлогом "спасения детей" обязательно используют для серьезных запретительных мер в интернете. Посеянная паника, к слову, полностью себя оправдала, даже сверх меры: по существующим ныне тенденциям существенная часть великовозрастных радетелей за жизнь своих детей скоро будет не просто поддерживать ограничения в интернете, но и даже боготворить того, кто его запретит. Ведь наши дети «в опасности»!

Что ж, пришло время пройти весь путь существования этих вот групп смерти и выяснить истинные причины появления этой страшилки.

1. С чего все начиналось.
Collapse )

Цены частных школ

Оригинал взят у nikolaeva в 2 миллиона 105 тысяч за первый класс средней школы
А знаете ли вы, сколько платят обеспеченные родители за учебу своих детей в школе? В нашей, российской школе. Я вот, например, не знала. А теперь сижу в некотором потрясении. Что такого может изобразить учительница начальной школы за миллион? Обучать детей, раскатывая на велосипеде по потолку? Бросая в первоклашек золотыми буквами и серебряными цифрами? Нет, моей фантазии явно не хватает. Поэтому я просто предлагаю вашему вниманию вот эти цифры:Collapse )

И немного о правах человека

Лагеря смерти Эйзенхауэра



Лагеря смерти Эйзенхауэра
Назовите это бессердечием, назовите это репрессалией, назовите это политикой враждебного отрицания: миллион немцев, пленённых армиями Эйзенхауэра, умерли в плену после капитуляции.

Весной 1945 третий Рейх Адольфа Гитлера был на краю гибели, перемалываемый Красной Армией, продвигающейся на запад в направлении Берлина и Американской, Британской и Канадской армиями под командованием генерала Дуайта Эйзенхауэра, продвигающимися на восток по Рейну. Со дня высадки в Нормандии в июне прошлого года, западные союзники отвоевали Францию и мелкие европейские страны, и некоторые командиры Вермахта были готовы к локальной капитуляции. Другие подразделения, однако, продолжали повиноваться приказам Гитлера сражаться до последнего. Большинство инфраструктуры, включая транспорт, было разрушено, и население бродило в страхе от приближения русских.

"Голодные и напуганные, лежащие в полях в пятидесяти футах от нас, готовые замахать руками, чтобы улететь" - Так капитан Второго Противотанкового Полка Второй Канадской Дивизии H. F. McCullough описывает хаос капитуляции Германии в конце Второй Мировой войны. За полтора суток, согласно утверждениям фельдмаршала Монтгомери, 500 000 немцев сдались его 21-й Группе Армий в северной Германии.
Вскоре после Дня Победы - 8 мая, британо-канадские войска взяли в плен более 2 миллионов. Практически ничего об обращении с ними не сохранилось в архивах Лондона и Оттавы, но некоторые скудные свидетельства Международного Комитета Красного Креста, соответствующих военнослужащих и самих заключённых указывают, что самочувствие заключённых было превосходным. Во всяком случае, многие были быстро освобождены и отправлены домой, либо переданы Франции для послевоенных восстановительных работ. Французская армия сама взяла в плен около 300 000 немцев.



Лагеря смерти Эйзенхауэра


Подобно британцам и канадцам, американцы неожиданно встретились с огромным количеством окружённых немецких войск: общее количество военнопленных только у американцев достигло без Италии и северной Африки 2,5 миллионов. Но отношение американцев очень отличалось.

В числе первых военнопленных США был капрал Гельмут Либих, служивший в противовоздушной экспериментальной группе в Peenemunde на Балтике. Либих был взят в плен американцами 17 апреля возле Gotha в центральной Германии. Сорок два года спустя он отчётливо вспоминал, что в лагере Гота не было даже тентов, лишь изгородь из колючей проволоки вокруг поля, скоро превратившегося в болото.

Заключённые получили в первый день небольшую порцию пищи, но на второй и последующие дни она была урезана наполовину. Чтобы получить её, они были вынуждены пробегать через строй. Сгорбившись, они бежали между рядов американских охранников, которые избивали их палками по мере их приближения к пище. 27 апреля они были переведёны в американский лагерь Heidesheim, где в течение нескольких дней не было еды вообще, а затем лишь чуть-чуть.

Под открытым небом, изголодавшиеся, мучимые жаждой, люди начали умирать. Либих насчитывал ежедневно от 10 до 30 тел, которые вытаскивали из его секции В, в которой содержалось около 5 200 человек. Он видел, как один заключённый забил другого до смерти из-за маленького куска хлеба.

Однажды ночью, когда шёл дождь, Либих заметил, что стенки норы, вырытой в песчаном грунте для укрытия, обрушились на людей, которые были слишком слабы, чтобы выбраться из-под них. Они задохнулись прежде, чем к ним подоспели на помощь их товарищи...

Лагеря смерти Эйзенхауэра


Немецкая газета, Rhein-Zeitung, так назвала эту уцелевшую от американцев фотографию, размещённую на своей полосе: Лагерь в Sinzig-Remagen, весна 1945.

Либих сел и заплакал. "Я не мог поверить, чтобы люди были столь жестоки друг к другу".

Тиф ворвался в Heidesheim в начале мая. Через пять дней после капитуляции Германии, 13 Мая, Либих был переведён в другой американский лагерь для военнопленных, Bingem-Rudesheim в Рейнланде, возле Bad Kreusnach. Заключённых там содержалось 200 - 400 тысяч, без крыши над головой, практически без пищи, воды, медикаментов, в ужасной тесноте.

Скоро он заболел тифом и дизентерией одновременно. Его, полусознательного и бредившего, повезли с шестьюдесятью заключёнными в открытом вагоне на северо-запад вниз вдоль Рейна в турне по Голланди, где Голландцы стояли на мостах и плевали им на головы. Иногда американская охрана открывала предупредительный огонь, чтобы отогнать голландцев. Иногда - нет.

Через трое суток товарищи помогли ему доковылять до большого лагеря в Рейнберге, возле границы с Голландией, опять без укрытий и практически без пищи. Когда немного еды было доставлено, она оказалась сгнившей. Ни в одном из четырёх лагерей Либих не видел каких-либо укрытий для заключённых - все они располагались под открытым небом.

Смертность в американских лагерях для немецких военнопленных в Рейнланде, согласно сохранившимся показаниям медицинской службы, составила около 30% в 1945 году. Средний уровень смертности среди мирного населения Германии составил в то время 1-2%.

Однажды в июне, сквозь галлюцинации, Либих увидел "Томми", входящих в лагерь. Британцы взяли лагерь под свою охрану, и это спасло Либиху жизнь. Тогда он при росте 5 футов 10 дюймов весил 96,8 фунтов.

ЭЙЗЕНХАУЭР САМ ПОДПИСАЛ ПРИКАЗ О СОЗДАНИИ КАТЕГОРИИ ЗАКЛЮЧЁННЫХ, НЕ ПОДПАДАЮЩИХ ПОД ЖЕНЕВСКУЮ КОНВЕНЦИЮ.

По рассказам экс-заключённых Рейнберга, последним действием американцев перед приходом англичан было заравнивание одной секции лагеря бульдозером, причём многие ослабшие узники не могли покинуть своих нор...

Согласно Женевской Конвенции, военнопленным гарантировались три важных права: что они должны питаться и размещаться по тем же стандартам. что и победители, что они должны иметь возможность получать и отправлять почту и что их обязаны посещать делегации Международного Комитета Красного Креста, которые должны составлять секретные донесения об условиях содержания Защищающей Стороне.
(В случае Германии, так как её правительство было распущено на последних стадиях войны, Защищающей Стороной была назначена Швейцария).

Фактически Германским заключённым армией США было отказано в этих и большинстве других прав серией специальных решений и директив, принятых её командованием при SHAEF - Supreme Headquarters, Allied Expeditionary Force - Высшим Штабом Экспедиционных Сил Союзников.
Генерал Дуайт Эйзенхауэр был как верховным командующим SHAEF - всех армий союзников в северо-западной Европе, так и главнокомандующим Вооружённых Сил США на Европейском театре военных действий.
Он подчинялся Совместному Командованию США и Британии (CCS), Объединённому Командованию США (JCS), а также политике правительства США, но ввиду отсутствия соответствующих директив вся ответственность за обращение с немецкими военнопленными лежит полностью на нём.

"Боже, я ненавижу немцев" - писал он своей жене Mamie в сентябре 1944. Ранее он заявил Британскому послу в Вашингтоне, что все 3 500 офицеров Германского Генштаба должны быть "уничтожены". В марте 1945 в письме CCS, подписанном Эйзенхауэром, содержалась рекомендация о создании нового класса заключённых - Disarmed Enemy Forces - DEF - Разоружённые Силы Неприятеля, которые, в отличие от военнопленных не подпадали под Женевскую Конвенцию. Поэтому они не должны были снабжаться победившей армией после капитуляции Германии.

Это было прямое нарушение Женевской конвенции. В письме от 10 марта, в частности. аргументировалось: "Дополнительная нагрузка на снабжение войск, вызванная признанием Германских Вооружённых Сил военнопленными, требующая их обеспечения на уровне базового войскового рациона, лежит далеко за пределами возможностей Союзников, даже при использовании всех ресурсов Германии". Письмо заканчивалось: "Требуется Ваше одобрение. Планы будут составлены на этой основе".

26 апреля 1945 Совместное Командование одобрило статус DEF только для военнопленных, находящихся в руках армии США: британское командование отказалось принять американский план для своих военнопленных. CCS решило держать статус разоружённых Германских войск в тайне.

В то же время главный квартирмейстер Эйзенхауэра при SAEF, генерал Роберт Литтлджон, уже вдвое уменьшил рацион для заключённых и письмо SAEF, обращённое генералу Джорджу Маршаллу, главнокомандующему армией США, подписанное Эйзенхауэром, гласило, что в лагерях для пленных не будет "ни кровли, ни других удобств...".

Однако причиной не было снабжение. В Европе на складах было предостаточно материалов для сооружения приемлемых лагерей для военнопленных. Адъютант Эйзенхауэра по особым вопросам генерал Эверет Хаджес посетил огромные склады в Напле и Марселе и докладывал: "Припасов больше, чем мы сможем когда-либо использовать. Простираются в пределах видимости." То есть провиант тоже не был причиной. Запасы пшеницы и кукурузы в США были как никогда велики, урожай картофеля также был рекордным.

В армейских резервах был такой запас продовольствия, что когда целый складской центр в Англии прекратил снабжение после несчастного случая, это не было замечено в течение трёх месяцев. Вдобавок у Международного Комитета Красного Креста на складах в Швейцарии находилось более 100 000 тонн продовольствия. Когда он попытался отправить два эшелона продовольствия в американский сектор Германии, американское командование развернуло их обратно заявив, что склады полны настолько, что они никогда не будут опустошены.

Таким образом, причиной политики лишений немецких военнопленных ни в коем случае не мог быть недостаток снабжения. Вода, еда, палатки, площади, медицинское обслуживание - всё необходимое для военнопленных предоставлялось в фатальной скудности.

В лагере Рейнберг, откуда капрал Либих вырвался в середине мая, погибающий от дизентерии и тифа, не было к моменту открытия 17 апреля вообще никакой еды для заключённых. Как и в других лагерях "Поймы Рейна", открытых американцами в середине апреля, здесь не было ни сторожевых вышек, ни палаток, ни бараков, ни кухонь, ни воды, ни туалетов, ни еды...

Георг Вейс, ремонтник танков, проживающий ныне в Торонто, так отзывается о своём лагере на Рейне: "Всю ночь нам приходилось сидеть прижавшись друг к другу. Но недостаток воды был хуже всего. По трое с половиной суток у нас не бывало воды вообще. Мы пили свою мочу..."

Рядовой Ганс Т. (его фамилия сокрыта по его просьбе), которому исполнилось только восемнадцать, находился в госпитале, когда 18 апреля пришли американцы. Его вместе с другими пациентами забрали в лагерь Bad Kreuznach в Рейнланде, в котором уже к тому времени находилось несколько сотен военнопленных. У Ганса были лишь пара шорт, рубашек и ботинок.

Ганс был далеко не самым молодым в лагере - в нём находились тысячи перемещённых гражданских немцев. Там были дети шести лет, беременные женщины, и старики после 60-ти. В начале, когда в лагере ещё были деревья, некоторые начали отрывать сучья и разводить огонь. Охрана приказала огонь потушить. На многих площадках было запрещено копать норы в земле для укрытий. "Мы были вынуждены есть траву" - вспоминает Ганс.

Charles von Luttichau был на выздоровлении дома, когда он решил воспротивиться произволу американских военнослужащих. Он был отправлен в лагерь Крипп, на Рейне возле Ремагена.
"Нас содержали чрезвычайно скученно в огороженных проволокой клетках под открытым небом практически без пищи," - вспоминает он ныне.

Лагеря смерти Эйзенхауэра


Лагеря POW - Prisoners Of War - военнопленных, расположенные вдоль Рейна - последствия победного вторжения Союзников в Германию. Армия США официально взяла в плен около 5,25 миллиона немецких военнослужащих

Более половины дней мы не получали вообще никакой пищи. А в остальные дни - скудный рацион "К". Я подглядел, что американцы давали нам одну десятую от того рациона, который получали сами... Я пожаловался начальнику Американского лагеря, что они нарушают Женевскую Конвенцию, на что он ответил: "Забудьте про Конвенцию. Здесь у вас нет никаких прав."

"Туалетами были просто брёвна, брошенные поверх канав, выкопанных у изгородей из колючей проволоки. Но из-за слабости люди не могли до них добраться и ходили на землю. Скоро многие из нас так ослабли, что не могли даже снять штанов.

РАБОЧИЕ команды сдирали с трупов опознавательные бирки, раздевали их и складывали слоями, пересыпая негашёной известью.

Так вся наша одежда стала загаженной, также и пространство, на котором мы ходили, сидели и лежали. В таких условиях люди скоро стали умирать. Через несколько дней многие люди, попавшие в лагерь здоровыми, были мертвы. Я видел много людей, тащащих трупы к воротам лагеря, где они складывали их друг на друга в кузова грузовиков, которые увозили их из лагеря."
Von Luttichau находился в лагере Крипп около трёх месяцев. Его мать была немкой, и он позднее эмигрировал в Вашингтон, где стал военным историком, описывающим историю армии США.

Вольфган Ифф, бывший заключённым Рейнберга и проживающий ныне в Германии описывает, как из приблизительно 10 000 заключённых ежедневно вытаскивали от 30 до 50 трупов. Ифф рассказывает, что он работал в похоронной команде и вытаскивал трупы из своего сектора к воротам лагеря, где их свозили на тачках в несколько больших стальных гаражей.

Здесь Ифф и его товарищи раздевали трупы, откусывали половинку алюминиевой идентификационной бирки, складывали тела слоями по 15-20 в один слой, посыпали каждый слой десятью слоями негашёной извести, образуя штабели в метр высотой, а затем складывали обломки бирок в сумки для американцев, и так раз за разом...
Часть покойников была умершими от гангрены после обморожения (весна выдалась необычайно холодной). Некоторые были слишком слабыми, чтобы держаться за брёвна, брошенные через рвы, служившие туалетами, падали и тонули.

Условия в американских лагерях вдоль Рейна в конце апреля были проверены двумя полковниками Медицинского Корпуса Армии США Джеймсом Мэйсоном и Чарльзом Бисли, которые так описали их в газете, вышедшей в 1950: "Сбившиеся за колючей прволокой в кучу для тепла, они являли ужасающее зрелище: около 100 000 медлительных, апатичных, грязных, измождённых людей с пустыми взглядами, одетых в грязую серую полевую униформу, стояли по лодыжки в грязи...
Командир Германской Дивизии доложил, что люди не ели минимум двое суток, а снабжение водой было главной проблемой - хотя в 200 ярдах протекал полноводный Рейн."

4 мая 1945 первые немецкие военнопленные, находящиеся в распоряжении американцев, были переведены в статус DEF - Разоружённых Сил Неприятеля. В тот же день Военный Депертамент США запретил заключённым отправку и получение писем. (Когда Международный Комитет Красного Креста предложил план восстановления почтового сообщения в июле, он был отвергнут).

8 Мая, в День Победы, немецкое правительство было упразднено и одновременно Департамент США сместил Швейцарию как защищающую сторону для Германских заключённых. (Премьер-министр Канады Маккензи Кинг опротестовал в Иностранном Кабинете Лондона одновременное смещение Швейцарии в качестве защищающей стороны в Британо-Канадских лагерях, но получил уничтожающий ответ за своё сочувствие).
После этого Государственный Департамент уведомил Международный Комитет Красного Креста. что так как защищающая сторона, которой можно отсылать доклады отсутствует, то отсутствует и необходимость посещения лагерей.

С этого момента заключённые американских лагерей официально лишились возможности посещения независимыми наблюдателями, а также возможности получения продуктовых посылок, одежды или медикаментов из какой-либо гуманитарной организации, а также какой-либо почты.

Третья Армия Генерала Паттона была единственной армией на всём европейском театре военных действий, которая освобождала военнопленных и тем самым спасла от неминуемой гибели в течение мая множество немецких военнослужащих. Омар Бредли и генерал Дж. С. Х. Ли, командующий Коммуникационной Зоной Европы, отдали приказ об освобождении заключённых в течение недели после окончания войны, но приказом SHAEF - Supreme Headquarters, Allied Expeditionary Force - Высшим Штабом Экспедиционных Сил Союзников он был отменён 15 мая.

В тот же день, при встрече, Эйзенхауэр и Черчилль договорились об уменьшении рациона заключённых. От Черчилля требовали соглашения по уровню рационов заключённых т.к. он должен был заявить об уменьшении мясного рациона британцев и хотели убедиться, то "заключённые насколько возможно... должны были снабжаться теми припасами, которые мы сэкономили." Эйзенхауэр ответил, что он уже "уделил вопросу необходимое внимание", но собирается всё перепроверить, чтобы убедиться, "возможно ли дальнейшее снижение."

Он сказал Черчиллю, что POW - военнопленные получают по 2 000 калорий в день (2150 калорий были приняты Армейским Медицинским Корпусом США как абсолютный поддерживающий минимум для взрослых, живущих в тепле и ведущих сидячий образ жизни. Военнослужащие США получали по 4 000 калорий в день). Однако он не сказал, что американская армия практически вообще не кормит DEF - Разоружённые Силы Неприятеля или кормит их значительно меньше тех, кто ещё наслаждается статусом военнопленных.

Рационы после этого были снова урезаны - прямые урезания зафиксированы в Квартирмейстерских Отчётах. Однако имели место и косвенные урезания. Они оказались возможными ввиду несоответствия списочной и реальной численности заключённых в лагерях.
Дотошный генерал Ли был столь взбешён этими несоответствиями, что буквально воспламенил телефонный кабель от своей штаб- квартиры в Париже до штаб-квартиры SHAEF во Франкфурте: "Командование испытывает значительные трудности в установлении адекватной базы необходимых рационов для военнопленных, содержавшихся на театре военных действий... В ответ на требование Командования ... SAEF предоставила совершенно противоречивые сведения о числе заключённых, содержавшихся на театре военных действий."

Лагеря смерти Эйзенхауэра


Политикой армии США было не предоставлять "ни крова, ни других удобств". В расположении заключённых: люди жили в норах, выкопанных ими в земле.

Затем он цитирует последние заявления SAEF: "В телеграмме... от 31 мая утверждается о наличии 1 890 000 военнопленных и 1 200 000 разоружённых немцев. Независимые же данные командования показывают военнопленных в коммуникационной зоне - 910 980, на временно огороженных площадях - 1 002 422, а в Двенадцатой Армии GP - 965 135, давая общее число 2 878 537 и вдобавок 1 000 000 Разоружённых Германских Сил из немцев и австрияков."

Ситуация изумляла: Ли докладывал о более, чем миллионе людей в лагерях США в Европе, чем приводила в своих данных SHAEF. Но он боролся с ветряными мельницами: он был вынужден рассчитывать снабжение пленных немцев продовольствием исходя из числа заключённых, определяемых данными SHAEF G-3 (оперативными). Учитывая всеобщее замешательство, колебания данных простительны, но более 1 миллиона пленных явно исчезли в промежутке между двумя докладами Начальника Военной Полиции Театра военных действий, изданными в один день, 2 июня:
Последний из дневной серии отчётов ТРМ намерил 2 870 000 заключённых, а первый- 1 836 000. Однажды в середине июня количество заключённых в рационном списке было 1 421 559, в то время как данные Ли и не только свидетельствуют о реальном наличии числа, почти втрое превосходящего официальное!

Выделение заведомо совершенно недостаточного рациона было одним способом создания голода. Другим были значительно заниженные данные о численности заключённых. К тому же миллион заключённых, получавших хоть какое-то питание благодаря своему статусу военнопленных, потеряли свои права и свою еду тайным переводом в статус DEF. Перевод производился неукоснительно в течение многих недель с особым вниманием соблюдению баланса в еженедельных отчётах SHAEF между POW и DEF - военнопленными и разоружёнными врагами.
Разница между снятыми со статуса POW и получившими статус DEF составляла в течение периода с 2 июня по 28 июля 0,43%.

Перевод в DEF не требовал какого-либо перевода человека в другие лагеря или вовлечения каких-либо новых организаций для привлечения Германского гражданского снабжения. Люди оставались там, где они были. Всё, что происходило после нескольких щелчков пишущей машинки - это то, что человек переставал получать скудный кусочек еды от армии США.

Условием политики, осуществляемой путём пересчёта и поддерживаемой перемигиванием и кивками - без оформления приказов, была дискредитация, изоляция и изгнание офицеров среднего звена, отвечающих за POW.
Полковник квартирмейстерской службы передовых боевых частей США написал персональное обращение к генералу той же службы Роберту Литтлджону 27 апреля: "Кроме 750 тонн, полученных от 15-й Армии, никаких поступлений не было и не ожидается. Положенные Классы II & IV (рационов), которые мы получили, предназначены полностью для потребления войсками по персональной заявке и абсолютно не относятся к требованиям, возложенными на нас в связи с притоком военнопленных."

Слухи об условиях в лагерях циркулировали в американской армии. "Мальчики, эти лагеря - плохие новости" - говорил Бенедикт К. Зобрист, технический сержант Медицинского Корпуса. "Нас предупредили держаться от них как можно дальше."
В мае и начале июня 1945 команда медиков из из Медицинского Корпуса Армии США выполняла инспекцию некоторых лагерей в долине Рейна, где содержались около 80 000 немецких военнопленных. Их отчёт изъят из Национального Архива США в Вашингтоне, но два вторичных источника приводят некоторые сведения из отчёта.

Тремя главными убийцами были: диарея или дизентерия (сочтённые одной категорией), сердечные болезни и пневмония. Однако с напряжением медицинской терминологии доктора также фиксировали смерти от "истощения" и "изнурения". Их данные выявили уровень смертности, восьмикратно превышающий самые высокие уровни мирного времени.

Но лишь от 9,7 до 15 % заключённых умерли по причинам, чисто ассоциируемым с недостаточным питанием, таким, как истощение и обезвоживание. Преобладали другие болезни, прямо относящиеся к невыносимым условиям содержания. Скученность, грязь, отсутствие каких-либо санитарных условий несомненно усугублялись голодом.
В докладе отмечалось: "Содержание, скученность в загонах, недостаток пищи и отсутствие санитарных условий - всё вносит вклад в столь высокий уровень смертности". Следует помнить, что данные были получены в лагерях POW - военнопленных, а не DEF - разоружённых сил неприятеля.

В конце мая 1945 в американских лагерях умерло больше народу, чем в пламени атомного взрыва в Хиросиме.

4 июня 1945 телеграмма, подписанная "Эйзенхауэр" сообщила в Вашингтон, что "существует неотложная необходимость снизить количество заключённых при первой возможности пересортировкой всех классов заключённых иным способом, чем этого требуют Союзники." Трудно понять смысл этой телеграммы.
Оснований для её понимания нет и в большом объёме телеграмм, сохранившихся в архивах Лондона, Вашингтона и Abilene, Канзас. И независимо от приказов Эйзенхауэру о приёме или передаче военнопленных, приказ Объединённого Командования от 26 апреля принуждал его не принимать более военнопленных после Дня Победы, даже для работы. Тем не менее, около 2 миллионов DEF были пригнаны после 8 мая.

В течение июня Германия была разделена на оккупационные зоны и в июле 1945 SHAEF - Supreme Headquarters, Alliedъ Expeditionary Force - Высший Штаб Экспедиционных Сил Союзников был расформирован. Эйзенхауэр стал военным управляющим зоны США. Он продолжал сдерживать представителей Красного креста и армия США уведомила американские гуманитарные группы, что зона для них закрыта.
Она оказалась полностью закрытой и для каких-либо гуманитарных поставок - до декабря 1945, когда вошло в действие некоторое послабление.

Также, начиная с апреля, американцы передали от 600 000 до 700 000 немецких военнопленных Франции для восстановления её инфраструктуры, повреждённой в ходе войны. Многие из пересыльных были из пяти американских лагерей, расположенных вокруг Dietersheim, возле Mainz, в части Германии, перешедшей под контроль Франции. (Остальные были взяты из американских лагерях во Франции).

10 июля подразделение Французской Армии вступило в Dietersheim и через 17 дней капитан Julien прибыл для принятия командования. Его отчёт сохранился как часть армейского расследования в дискуссии капитана Жульена с его предшественником. В первом же лагере, в который он вошёл, он засвидетельствовал наличие грязной земли "населённой живыми скелетами", некоторые из которых умирали на его глазах.
Другие грудились под кусками картона, хотя июль не был слишком жарким. Женщины, лежащие в норах, вырытых в земле, взирали на него, отёчные от голода, с животами, пародирующими беременность; старики с длинными серыми волосами смотрели на него сгорбленно; дети шести-семи лет с голодными кругами енотов вокруг глаз смотрели на него безжизненным взором.

Два немецких врача в "госпитале" пытались помочь умирающим на земле под открытым небом, между следами от тента, который американцы прихватили с собой. Жульен, участник Сопротивления, поймал себя на мысли: "Это напоминает фотографии Дахау и Бухенвальда.." (Вот только немецкие трудовые лагеря дошли до плачевного состояния из-за поражения Германии; американские же лагеря смерти были созданы из-за победы Америки - прим. перев.).

В пяти лагерях вокруг Dietersheim находилось около 103 500 человек и среди них офицеры Жульена насчитали 32 640 человек, которые вообще были не в состоянии работать. Они были немедленно освобождены. В целом две трети заключённых, принятых французами этим летом от американцев из лагерей в Германии и во Франции, были бесполезными для восстановительных работ.
В лагере Сен-Марти 615 из 700 заключённых были неспособны работать. В Эрбиселе, возле Монса, в Бельгиии, двадцать пять процентов мужчин, принятых французами, были "dechets", или балластом.

В июле и августе Квартирмейстер США Литтлджон докладывал Эйзенхауэру, что резервы продовольствия Армии в Европе выросли на 39%.
4 августа приказ Эйзенхауэра, состоящий из одного предложения, осуждал всех военнопленных, находящихся в руках американцев, на положение DEF: "Немедленно считать всех членов Германских войск, содержащихся под охраной США в американской оккупационной зоне ГЕРМАНИИ, разоружёнными силами неприятеля, а не обладающими статусом военнопленных."

Причина указана не была. Сохранившиеся результаты еженедельных подсчётов указывают на сохранившуюся двойную классификацию, но для POW, с которыми теперь обращались как с DEF, пищевой рацион начал сокращаться со скорости 2% в неделю до 8%.

Смертность среди DEF за весь период впятеро превзошла приведённые выше проценты. Официальный "Weekly PW & DEF Report" за 8 сентября 1945 всё ещё хранится в Вашингтоне. В нём указывается, что в совокупности 1 056 482 заключённых содержались Армией США на Европейском Театре, из которых около двух третей идентифицировались как POW. Оставшаяся треть - 363 587 - DEF. За неделю из них умерло 13 051 человек.

В ноябре 1945 генерала Эйзенхауэра сменил Джордж Маршалл, и Эйзенхауэр отбыл в США. В январе 1946 в лагерях ещё содержалось значительное количество заключенных, но к концу 1946 США почти свело к нулю число своих заключённых. Французы продолжали удерживать сотни тысяч заключённых в 1946, но к 1949 году выпустили практически всех.

В течение 1950-х большинство материалов, относящихся к американским лагерям военнопленных, было уничтожено армией США.

Эйзенхауэр сожалел о бесполезной защите немцами рейха в последние месяцы войны из-за бесполезных потерь с немецкой стороны. По меньшей мере в 10 раз больше немцев - по меньшей мере 800 000, очень вероятно, более 900 000, и вполне возможно, более 1 миллиона, умерло в американских и французских лагерях, чем было убито в северо-западной Европе, с момента вступления Америки в войну в 1941 по апрель 1945.

Отрывок из воспоминаний Johann Baumberger, немецкого военнопленного
home.arcor.de/kriegsgefangene/usa/europe.html
home.arcor.de/kriegsgefangene/usa/johann_baumberger2.html#We%20came


Лагеря смерти Эйзенхауэра


На этом аэрофотоснимке каждая чёрная точка означает немецкого военнопленного, сидящего в заснеженном поле в течение месяца.

Мы пришли в лагерь военнопленных в Брилоне возле Зауэрлянда. Была зима и мы расположились на заснеженном пастбище. Ночью мы лежали по 7-8 человек, тесно прижавшись друг к другу. После полуночи лежавшие внутри менялись местами с лежащими снаружи, чтобы те не замёрзли до смерти.

Следующим лагерем был Ремаген на Рейне. 400 000 человек в одном лагере. Условия были ужаснейшие. Нам не давали еды по 2-3 дня, и мы пили воду из Рейна. Мы выстраивались утром в линию, чтобы добыть 1/2 литра воды ("коричневого супа") к вечеру. Тот, кто не кипятил воду, заболевал диареей и умирал, в большинстве случаев в рве-туалете. Здесь были прекрасные фруктовые сады, но через несколько недель от них ничего не осталось.
Мы отрывали ветви, разводили огонь, кипятили воду и варили по одной картофелине на двоих. 40 человек получали 1 кГ хлеба. У меня не было стула по месяцу. В таких условиях в неделю умирало по 1 000 человек. Мы так ослабли, что не могли вставать и ходить - то воспоминание навсегда врезалось в мою память.

Лихорадка ворвалась в лагерь в мае 1945. Нас перевели в другой лагерь в Кобленц. Когда мы прибыли, клевер был 15см высоты. Мы прессовали и ели его. Пшеница достигала полуметра и мы были рады, что можем лежать не на голой земле. Лагерь подчинялся французам, и большинство заключённых были переведены во Францию. Мне выпало счастье быть освобождённым по медицинскому заключению.

In "Eisenhower"s Death Camps": A U.S. Prison Guard"s Story

В "лагерях смерти Эйзенхауэра": История американского охранника (отрывок)
the7thfire.com/Politics%20and%20History/us_war_crimes/Eisenhowers_death_camps.htm

В конце марта - начале апреля 1945 меня направили охранять лагерь военнопленных около Андернаха на Рейне. У меня было четыре курса немецкого, и я мог разговаривать с заключёнными, хотя это было запрещено. Но со временем я стал переводчиком и мне было поручено выявлять членов СС. (Я не выявил ни одного).

Лагеря смерти Эйзенхауэра


В Андернахе около 50 000 заключённых содержались в открытом поле, огорожённом колючей проволокой. Женщины содержались в отдельном загоне. У заключённых не было ни убежищ, ни одеял, у многих не было и пальто. Они спали в грязи, под дождём и на холоде, среди неимоверно длинных рвов для экскрементов. Весна была холодной и ветреной и их страдания от непогоды были ужасными.

Ещё более ужасно было наблюдать, как заключенные варили в жестяных банках подобие жидкого супа из травы и сорняков. Очень скоро заключённые были истощены. Дизентерия свирепствовала, и очень скоро они спали в собственных экскрементах, слишком слабые и скученные, чтобы добраться до траншей-туалетов.
Многие умоляли дать им еды, слабели и умирали на наших глазах. У нас было полно еды и другого продовольствия, но мы ничем не могли им помочь, включая медицинскую помощь.

Разгневанный, я выразил протест своим офицерам, но был воспринят с враждебностью или мягким безразличием. Под нажимом они отвечали, что выполняют строжайшие указания "с самого верха".
Обратившись на кухню, я услышал, что кухмейстерам строго запрещено делиться провизией с заключёнными, но её как никогда много и они не знают, что с ней делать. Мне пообещали выделять понемногу.

Когда я перебрасывал еду заключённым через колючую проволоку, я был схвачен охранниками. Я повторил "правонарушение" и офицер злобно пригрозил, что пристрелит меня. Я подумал, что это блеф, пока не увидел на холме возле лагеря офицера, расстреливающего из пистолета 45 калибра группу немецких гражданских женщин.
На мой вопрос он ответил: "Стрельба по мишеням" и продолжал палить до последнего патрона в магазине. Я видел, как женщины бежали в укрытие, но из-за дальности не смог определить, ранил ли кого-либо офицер.

Тогда я понял, что имею дело с хладнокровными убийцами, полными моральной ненавистью. Они считали немцев недочеловеками, достойными уничтожения: другой виток нисходящей спирали расизма. Вся пресса конца войны была полна фотографий немецких концлагерей с истощёнными узниками. Это увеличивало нашу самоуверенную жестокость и облегчало нам вести себя таким образом, с которым мы были посланы бороться...
Первоисточник: http://www.anti-orange-ua.com.ru

(no subject)

От публикатора

Очень и нтересное интервью с Трампом, многое о нём говорящее

Впервые на русском языке: интервью с Трампом в «Плейбое» 1990 года. Чистое, беспримесное золото

Люди, Переводные материалы, США  /  13 ноября 2016 г.

Интервью с Дональдом Трампом в «Плейбое», 1990 год. Чистое золото — он там, например, походя предсказывает свержение Горбачёва. Вообще, про Трампа модно говорить, что он клоун, популист, хамелеон. Ну вот интервью 25-летней давности, в котором он говорит абсолютно то же самое, что сегодня. Там даже про президентский пост есть. «- Хотите быть президентом? — Категорически нет. Передумаю, только если увижу, что страна летит к чертям».

На русском языке в полной версии публикуется впервые.

Вопросы: Гленн Пласкин, Playboy, март 1990-года. Перевод: Григорий Николаев, «Спутник и Погром»

//

Collapse )

Полностью см. по ссылке

Оригинал материала на сайте Playboy

Я - ватник

Я - ватник.

вместо предисловия:
Крым – Украине, Калининград – Германии, Курилы – Японии, душу – Америке.. © #Парнас: мы за Россию оптом и в розницу!
П.С.

Я — ватник.

Я — ватник. Я воспитан на сугубо русских ценностях — любовь к семье, любовь к русскому государству и его истории.

Я — ватник. Я доволен тем, что Крым вошёл в состав России, и симпатизирую ополчению Донбасса, за которое воюют мои друзья. И да, я действительно считаю, что на Украине к власти пришёл профинансированный Госдепом либеральный фашизм.

Я — ватник, который в силу своего недалекого, «загаженного Кремлём» ума, не видит регулярной российской армии на Донбассе.

Я — ватник. Я считаю, что моя страна должна быть сильной и быть готовой защитить себя.

Я — ватник. Я готов терпеть отсутствие пармезана, горгонзолы и норвежской стерляди в продуктовых магазинах.

Я — ватник, который считает Советский Союз не кровавым коммунистическим режимом, а действительно героическим следом в нашей истории, как, собственно, и Российскую империю. Ведь у того, кто не умеет видеть хорошее в своём прошлом,— нет будущего.

Я — ватник. Я считаю, что действующий Президент моей страны действительно способствует возрождению её величия.

Я — ватник. Мне не стыдно гордиться тем, что, несмотря на санкции, моя Родина снова становится великой.

Я — ватник. Я не хочу при каждом упоминании сочинской Олимпиады, российского этапа гран-при Формулы-1 и чемпионата мира по футболу-2018, воротить нос и говорить, сколько денег украли и сколько ещё украдут. Я просто знаю, что мне будет приятно смотреть на конечный результат.

Я — ватник. Я не считаю свою страну идеальной, но и не хочу менять её устройство путём кровавого переворота, как на Украине, к чему так активно призывают Навальный сотоварищи.

Я — ватник. Я «жертва кремлёвской пропаганды с промытыми мозгами», и я считаю, что каждый народ имеет право на свободное волеизъявление, а не только Косово и Шотландия.

Я — ватник. Я действительно считаю Навального, Немцова и прочих предателями Родины. Ведь тот, кто постоянно ругает все начинания своей страны, явно не её патриот.

Я — ватник, и не вижу ничего плохого в том, что люди ходят в церковь. Я настолько ватный, что считаю, что танцевать в храме — неправильно, точно так же, как и молиться в клубе.

Я — ватник, который, ввиду своей узколобости, действительно считает, что на Россию все ополчились не потому, что мы неправы, а потому, что мы всё делаем правильно.

Я — ватник. Я искренне не понимаю, как можно выходить на марш мира с флагами Правого сектора, зиговать и орать фашистские кричалки.

Я — ватник. Я не вижу врагов среди людей в Европе и США, но считаю, что не стоит равняться на их ценности.

Я — ватник. Я считаю, что легализации однополых отношений нет места в моей идеальной России.

Я — ватник. Я настоящий, полноценный, «проплаченный» Кремлём ватник, который хочет спокойного счастливого будущего для себя, своей семьи, своих детей и своих потомков.

Я ватник, мои родители ватники, мои бабушки и дедушки ватники, и мои дети и внуки тоже ватники.

Я настолько ватный ватник, что считаю, что рано или поздно всем придётся сделать выбор. Я свой выбор сделал. Я за сильную Россию. За ту Россию, которой я горжусь прямо сейчас.


Воспоминания о Шифферсе Юрий Громыко 3

Оригинал взят у elshiffers в Юрий Громыко 3
ВР: Игра еще какая-то, кажется, была?

ЮГ: Была игра. Это тоже был замысел Оли. Игра называлась «Знание и вера». Евгений Львович на этой игре обсуждал с детьми проблематику веры и произвел на них огромное впечатление. Он, фактически, обсуждал всего одну, очень простую вещь: что Евангелие – это правда. Рассказывал и о своем опыте: что он «вошел» в Евангелие и тогда понял, что это правда. И это самое важное. И это он детям и пытался передать.
Был еще блок обсуждения Гурджиева, это было связано со вторым фильмом, который он хотел делать.

ВР: Я никаких следов работы над таким фильмом не нашел.

ЮГ: Это было еще только продумывание. И плюс какие-то рассказы про Гурджиева, из которых было ясно, как бы он это стал делать.

ВР: Это не то, что делалось в театре Погребничко?

ЮГ: Нет, это отдельно. Он меня пару раз вытаскивал в театр, чтобы мы там с ним вместе обсуждали. Между нами какое-то доверие возникло и плотный контакт, где я как бы немножко ориентировался в том, чего хочет он, и, совсем другое дело, что могу я. Это совсем разные вещи. То, что он делал, это было у нас отдельным блоком.
Потом я его познакомил с ларушевцами, в частности с Танненбаумом. Был один семинар, где Танненбаум рассказывал про «стратегическую оборонную инициативу». У Ларуша очень жесткий взгляд на то, почему развалился СССР. Он считает, что СССР развалился, потому, что Андропов не принял задачу следующего социокультурного рывка. Где у Ларуша была задача нанести удар по финансовому капиталу, и это было возможно, если…

ВР: Ты сказал: «У Ларуша была задача нанести удар по финансовому капиталу»?

ЮГ: Да, именно так. Они в тот момент очень сблизились с Рейганом, и он «затолкал» это в Рейгана: «стратегическая оборонная инициатива» – это идея Ларуша. Они ездили сюда, смотрели, на каком уровне здесь находятся прорывные разработки, прежде всего, связанные с лазерным оружием. И, в общем-то, нашли, что ноздря в ноздрю идут исследования. Но неожиданно Огарков и Андропов этого не поддержали.
И мы проводили специальный семинар, уже после перестройки. Собирали людей из Физтеха, тех, кто писал какие-то заметки по поводу СОИ. И Шифферс на этом семинаре присутствовал. Там выяснилось, что наши «физтехи» и наши ВПКашники этого не приняли, потому что, то, что предлагал Ларуш, являлось проблемной программой. Было не понятно, к какому типу системы мы придем…

ВР: Извини, но я чего-то здесь не понимаю. Противостояние ведь не исчезло к этому времени. Что же это за сотрудничество по СОИ?

ЮГ: Это очень интересный момент. Это отдельная тема – скорее, про Ларуша, а не про Шифферса.

ВР: Но, все-таки… Для меня это еще и вопрос об отношении Шифферса к Соединенным Штатам.

ЮГ: Это тоже отдельная тема. Я могу и про это рассказать.
Значит, ситуация заключалась вот в чем. В тот момент существовала доктрина, которая называлась MAD, Mutual Assured Deterrence – доктрина взаимоустрашения или сдерживания, которая с точки зрения Ларуша являлась абсолютно разрушительной и для России, и для Америки. Почему? С одной стороны, с социокультурной точки зрения, это постоянный страх, что в любой момент может начаться Армагеддон. А с другой стороны, она не позволяла развивать промышленный капитал. Всё удерживалось финансами. Потому что, после того как Хрущев принял идею закрытого клуба государств, которые обладают ядерным оружием, разработанную Расселом, он в принципе согласился с господством финансового капитала.
Ларуш и искал возможность все это разрулить. Он предложил следующую идею. Поскольку доктрина взаимоустрашения построена на идее нападения, нанесения ответного удара и соответствующих просчетах, то нужно сделать следующее: усилить оборонную часть, но одновременно и для России, и для Штатов. Как можно усилить эту оборонную часть? А предложить принципиально новые физические принципы, которые обеспечивали бы перевооружение через оборону – не через нападение, а через оборону, переориентацию на это всего ВПК. Они выделили, прежде всего, все, что касается лазеров. Все эти лазерные пушки, новые энергоносители. Это может быть связано и с космосом. В этот момент они обсуждают с Крафтом из НАСА космический императив и проект колонизации Марса, который предполагал не только отправку туда спутников, но и создание там искусственной атмосферы. И всё это они предлагали делать вместе с нами. И Россия, и Штаты запускают сходные разработки, связанные именно с обороной, с лазерами и т.д.
Ларуша беспокоили в этой связи две вещи. Во-первых, то, что военно-промышленный комплекс России оторван от гражданского комплекса. Поэтому нужно было искать пути, как результаты этого прорыва можно было бы перенести в гражданский комплекс. И второй момент состоял в том, что неизвестно было, на каком уровне находятся у нас эти разработки. Эдвард Теллер за это схватился, отец водородной бомбы. Они сюда специально приезжали, выясняли. Нашли такого профессора знакомца Побиска Кузнецова, профессора Красногвардейцева. И оказалось, что все это очень близко. После этого была прорекламирована эта идея. Но наши ее не приняли. Конкретно, Огарков против этого выступил, Андропов выступил.
Ларуш утверждает, что это была для нас последняя возможность сделать рывок и на этом рывке перестроить в том числе и гражданскую промышленность. Шифферс по этому поводу очень жестко сказал, что ему совершенно понятно, что наших отпугнули две вещи. Это, во-первых, страх, который порожден ГУЛАГом; этот вирус страха вообще закрывает возможность какого-то свободного познания. Ларуш предлагает это как свободный человек, из любви, так сказать, к космосу, он как бы видит некий новый принцип. А восприятием наших движет, прежде всего, страх. И второй момент, здесь он со мной согласился: пришлось бы двигаться в направлении, где нужно просто решать проблему, а не производить готовые изделия, это отпугнуло.
Да, Евгений Львович очень высоко оценил Танненбаума, ученика Ларуша. Они поговорили, он ему ряд вопросов задал и после сказал, что это талантливый человек. «Я, говорит, провижу, что он с твоей сестрой будет сотрудничать. (Это, кстати, показывает, что он совершенно не  был зоологическим антисемитом). Я его спросил: кто вы по своим взглядам, как вы к Каббале относитесь (Танненбаум – еврей)? Он мне сказал, что он человек, симпатизирующий христианству». Он еще отметил, что Танненбаум очень интересно людей описывает и что он говорит здесь, но речь его как бы обращена к тем, кто будет его слушать потом, к людям, вообще здесь не присутствующим. Это, говорит, явный признак одаренного человека. И еще у Танненбаума его заинтересовала мысль, что развитие мышления, сдвиг мышления, приводит к тому, что изменяется космос. «Видишь, как человек сложно выражает мысль, которая была прекрасно выражена еще в Упанишадах. Что вообще изменение сознания является космосообразующим, космосопреобразующим».
Т.е. у Шифферса был определенный интерес к этой группе и к их идеям. А ларушевцы какую исповедуют идею? Что дело не в каком-то жидомассонском заговоре, а в нескольких крупных финансовых семьях. В основном британских. Что это иллюзия рассматривать Штаты как мировое зло, потому что эта страна до сих пор не обладает во многом государственной самостоятельностью. Масса решений принимается там людьми, которые включены в эти олигархические семьи.
Мы с ним это обсуждали, мне было интересно, как к этому отнесется Шифферс. В ответ на это он сказал, что это очень вероятная версия, потому что это англичане стравили Россию и Германию, когда Россия стала продвигаться к Тибету, что совершенно не входило в планы англичан.
И по поводу Штатов у нас с ним тоже был достаточно плотный разговор. Мне ларушевцы говорили, что Ларуш велик тем, что у него есть представление о том, какова функция каждой из стран в мировом целом. У вас, спрашивали они, есть такие теоретики? И мы обсуждали с Шифферсом вопрос об отношениях между Россией и Америкой. Он всегда по поводу Америки говорил, что это оккультная страна, это совершенно ясно, которая не живет в антропологии «Краткого курса»; для этого достаточно на доллар посмотреть с пирамидой и с этим глазом. Что там огромную роль, естественно, играют масонство и различные еврейские группы.
Но есть еще один момент, который очень ценен и притягателен. Это то, что американцы есть особая группа, которая решила жить, опираясь только на свои силы. Америка возникла из такого своеобразного антропологического и цивилизационного эксперимента – попытки создавать институты, опираясь на свои силы, не вытаскивая их из традиции. Возникло как бы некое поле, где можно попытаться начать это делать самому. Зная традицию, но не по благодати, не по Божьей воле, не по установлению, а человеческими силами создавать и управлять. И в этом эксперименте, в попытке сдать, как он сказал, экзамен своеобразной человеческой, цивилизационной зрелости есть много притягательного. Это как бы совершенно другое переживание политической и общественной свободы, которое здесь, безусловно, присутствует.
С другой же стороны, незаживающая язва, ущерб, связанный с тем, что могилы предков находятся не здесь. Отсюда – самонадеянность и склонность судить других – в силу именно того, что ты оторван от могил. С этой точки зрения, говорил он, невозможно Америку сопоставить с таким институтом, как Католическая церковь. Он очень высоко ценил Папу и католиков, потому что за счет только двухтысячелетнего опыта истории проповеди и передачи Благой вести впервые переживается в полной мере, насколько человек слаб и немощен в своей самонадеянности. И что только за счет очень сложной постоянной дисциплины может быть осуществлено что-то цивилизационное.
Он говорил, что американская конституция – это модель американского общества. Это попытка создать общество, предпринятая группой разбойников, каждый из которых хотел бы другого зарезать, чтобы захватить его состояние. Но была придумана такая гениальная специальная форма с основной задачей: как сделать так, чтобы никто никого не мог зарезать. Каждый свободен, но они должны быть так организованы, повязаны законом, чтобы никого прирезать не смогли. Но у этой ситуации есть две стороны. С одной стороны, верховенство законов: если закон уберешь, то просто убьют. А с другой стороны, совершенно бешеная предприимчивость, потому что человек все равно ищет, как это все нарушить и изменить.
Эта модель, конечно, противостоит традиционной антропологии России, которая строится на другом отношении, во-первых, к Богу, во-вторых, к человеку, который рядом. К ближнему. И отсюда возникает основная американская идея в отношении России, которую Евгений Львович отчетливо увидел у Клинтона. В журнале «Америка» было интервью с Клинтоном, когда его Ельцин привел в Кремле в Успенский собор. Клинтон на все это посмотрел и сказал, что да, прекрасно, удивительно, но все это только история. И Шифферс так говорил об этом. Ну да, мальчика, который купался в Арканзасских грязных ямах и лужах привели, показали, и первое, что ему хочется сказать при виде этого величия – что Россия это пустая территория. Это основная идея пионерства и экспансии, которая прямо вытекает из того, что, поскольку они уехали от могил, что-то там создали сложное – конституциональную архитектуру – и возврат назад, принятие традиции не возможны (поскольку это противоречит основным моделям, социальным и политическим), то надо это просто объявить несуществующим: нет могил, нет жизни за гробом, нет традиций.
И дальше он говорил, что если русские это примут, то их ожидает очень тяжелый удел. Будда, как идея абсолютной справедливости, не будет жалеть и не будет испытывать никакого милосердия. Вот почему вся жизнь в России проникнута культом Богородицы, почему и уделы Богородицы расположены на территории России. Потому что Ее отношение основано на милости. Она всех жалеет, у нее можно просить прощения. А если начинает действовать просто идея высшей справедливости, то все просто будет выжжено, перебуровлено и трансформировано. Поэтому, в той мере, в какой русские примут американскую модель и откажутся от могил, от истории, они подпадут под этот высший суд. И совершенно это все начинает уже жестко действовать.

ВР: Вот еще какой вопрос у меня. В какой мере он был знаком и пользовался идеями классической геополитики? О континентальных и морских державах и т.д.

ЮГ: Он читал Дугина, посмотрел его. Но он к нему отнесся резко отрицательно. Дугин все наворовал. Классическая геополитика континентального и морского – это предельное упрощение совсем другого типа реалий. Прусакова еще книжку он прочитал – «Оккультизм». Ему совсем уже в последнее время Эльке Шифферс, его то ли однофамилица, то ли родственница, достала книжки по классической оккультной геополитике, которые Аненербе выпускало. Нина их ему стала переводить. И после этого он сказал, что то, что делают Дугин и Прусаков – это ужас. Они не стали разбираться ни в метафизике всего этого пласта, ни в руническом символизме. Задача ведь заключается в чем? Она заключается в том, чтобы досконально воспроизвести, проанализировать тот тип духовной работы и опыта, который здесь демонстрируется, с тем чтобы дальше сопоставить его с идеей служения Христу. Вот эта идея, что проповедь не закончена – не закончена не в том смысле, что нужно идти к кому-то и что-то с амвона говорить. У Христа, как Шифферс говорил, не было задачи проповедовать самым глупым. Наоборот: самым талантливым, одаренным, у которых есть какой-то другой опыт.
Еще был очень интересный опыт, связанный с Америкой. Я сводил его с двумя американцами.
Один был мормон, достаточно продвинутый. И у них был очень хороший разговор. Мормон что-то стал Евгению Львовичу рассказывать – как и что. А он его сразу спрашивает: «А откуда вы знаете, что Вашему Смиту действительно была дана золотая скрижаль? Он ее видел?». – «Да, во сне». – «Ну, прекрасно. Для меня достаточно, что такой опыт есть». А у мормонов же основная программа – это генеалогия. Я был у них в Солт-Лейк-Сити. Они чем занимаются? В том числе тем, что фотографируют могилы. Есть там, например, китайское кладбище – так все это протоколируется. У них самый мощный центр по генеалогическим исследованиям, просто мощнейший. Они переписывают книжки в приходах, в т.ч. у поляков в католических приходах. Т.е. у них нажимаешь в компьютере на свою фамилию, тебе выносится ближайшая фамилия, и ты там можешь начать искать. Евгений Львович на это сказал: «Это понятно, это программа Флоренского, которая у нас детально прорабатывалась». Те были поражены, потому, что мормоны ищут контакта с  православной церковью. Но те их сразу «задвинули», а вот из этого возникал совсем другой разворот.
Потом они ему стали пересказывать эту свою мормонскую библию, про то, как роды двигались. В Соединенных Штатах все национальные заповедники захвачены мормонами. Их администрация – это одни мормоны. Почему? Потому, во-первых, что они пытаются отследить связь индейских родов с библейскими родами, у них есть целая теория на этот счет. И второй момент: они считают, что Иисус Христос после Вознесения прежде всего являлся так называемым традиционным народам. Они даже нашли какие-то свидетельства, это подтверждающие. И Шифферс очень живо стал с ними это обсуждать. Он стал говорить, что все это очень интересно, надо обсуждать, какой вообще была астрономия и геология Земли, с тем, чтобы все эти связи проследить.
В общем, мормоны были поражены, что есть человек с такой продвинутой программой.
Еще с одним я сводил его человеком из Штатов, но с тем меньше такой разговор получился. Там Шифферс в основном «клинтоновскую модель» отрабатывал. Это парень из Висконсинского университета, который занимается образованием в области окружающей среды. Он этому парню сказал: «Да, мы для вас, американцев, окружающая среда», т.е. в основном проблематизировал его.
Были еще немцы, с которыми мы его знакомили. Это наши контакты с неофихтеанцами. Карл Хан, профессор из Мюнстера. И Ганс Глевицкий, разговор с которым на него очень сильно подействовал. Нина с ним долго взаимодействовала, но и я его очень хорошо знаю. У этого человека отец был физик, а он потом стал фихтеанцем, философом. А Евгения Львовича такого типа замыкания вообще интересовали, потому что он считал, что гениальность связана с возможностью соединения двух, трех параллельных языков. Например, языка физики, жесткого, точного, языка философского и, скажем, языка символико-религиозного. Глевицкий был из старых католиков, он  входил в группу, которая боролась против неокатолицизма. И еще один был очень интересный момент: он со снами работал, у него было несколько интересных проработок снов. Так вот, Шифферс после общения с ним стал говорить, что ему начинает казаться (а он мне часто говорил, что у него иногда возникают такие замыкания), что Глевицкий – из ордена Гимлера и что он, Шифферс, его совершенно определенным образом интересует…
А профессор Карл Хан, он тоже из этой фихтеанской группы, которая занимается, прежде всего, политологией. Они тоже беседовали, и Шифферс на него тоже сильно подействовал.

ВР: Кстати, вот ты говорил о фихтеанстве. В этой связи у меня еще один вопрос, касающийся философско-методологических знаний Шифферса. Какую роль в его пути играла философия в таком классическом, традиционном, смысле? Я знаю, что в юности Евгений Львович довольно много читал философов. А вот относительно последних лет создается такое впечатление, что философия для него уже как бы мало существовала?

ЮГ: Ну, у него было несколько таких точек, которые он досконально знал.
Во-первых, он прослеживал оккультные источники разных философий. В этом смысле мимо Фихте он, конечно, пройти не мог. Потому что у Фихте есть и связь с масонством, и вообще эта идея «Я», Ichheit. Т.е. он считал, что это был, безусловно, очень одаренный оккультно человек.
Второе, что он, конечно, очень хорошо знал и обсуждал, это роль, место и функции платонизма. Собственно, учение отцов церкви, Никейский символ веры. Вот это все прослеживалось с точки зрения общей роли и функции платонизма. Когда мы еще только познакомились книжка Флоровского, «Пути русского богословия», была у него настольной. И «Восточные отцы церкви».
И последний блок – это Хайдеггер. Хайдеггера он очень хорошо знал.

ВР: Вот такой тогда у меня еще вопрос. По видимости, если просто смотреть по содержанию записей, замечаешь, что со временем как бы смещается и, может быть, даже несколько сужается область интересов у Евгения Львовича. И в этой связи такой общий вопрос, на него я не знаю, насколько конкретный ответ возможен. Обесценивались какие-то вещи или они просто уже были проработанными, входили в инструментарий и поэтому о них он уже не писал?

ЮГ: С одной стороны, есть, конечно, постоянно движущееся поле интересов.
Но вот, когда я с ним познакомился, он мне что стал говорить? Это еще в первом разговоре, я забыл про это сказать. Он сказал, что считает себя профессионалом во всем поле религиоведения и оккультизма. Это, говорит, я знаю досконально. И это поле, оно постоянно существовало и действовало. Вся литература, которая выходила – а тогда как раз все начало выходить – от газетки «Путь к себе» до переизданий Аргуэльеса и всех, кого угодно, все это просматривалось, читалось и зналось. Это поле существовало в проработках и постоянном обсуждении.
Потом, был еще отдельный блок, который его очень интересовал, по тибетскому буддизму. Мы покупали все, что выходило в канадском издательстве «Горный барс». Особенно он там выделял Глена Мулена, у которого несколько было работ.

ВР: Так это по-английски издается?

ЮГ: По-английски. Да, да! Он читал сам. В этом тоже парадокс, что он языков в совершенстве не знал, но Маша говорила, что когда она с ним садилась (он ее всё заставлял переводить), он схватывал смысл буддийских текстов очень быстро. И вдруг начинал точнее говорить, чем тот человек, который знал язык.
Вот это все ему привозили и переводили то, что ему нужно было.

Заходит речь о готовящейся конференции «Антропологические матрицы двадцатого века», посвященной Выготскому и Флоренскому, на которой задуман круглый стол, посвященный Шифферсу. Потом я показал подаренные мне В.Малявиным два листа распечатки с рукописными пометами Шифферса – с заголовком «Белый тигр». Спросил, знакомо ли это Юрию и что это за идея стоит за этим.

ЮГ: Это была идея журнала с таким названием. Мы обсуждали ее с Юрой Крупновым. Я рассказал ее Евгению Львовичу, и он написал. Там получалось, что по гороскопу приближающийся год был годом Коржакова.

ВР: Что такое «Белый тигр»?

ЮГ: «Белый тигр» – это год по буддийскому календарю. По гороскопу это был год Коржакова. Идея заключалась в том, чтобы сделать Коржакова как бы механизмом преодоления измены. И инструментом разработки и запуска соответствующего ритуала, с описанием всех версий, должен был стать журнал.
Да, по этому же календарю получалось, что Малявин тоже «Белый тигр». Т.е. имелось в виду замкнуть тех людей – Коржаков «Белый тигр», Малявин «Белый тигр», – которыми движет эта энергетика.
Там была еще одна задача – попытаться что-нибудь развернуть с Федоровским государевым собором. Мы ездили в Царское село. А Шифферс развивал это с точки зрения того, чтобы завязать вместе мощнейшим образом несколько ритуальных систем – Калачакру, литургийное пространство, связанное с Федоровским собором…

Интересная статья об истоках предательства

известного Владимира Резуна (Виктора Суворова).

Помню, я спросил в 2001 году у Рудольфа Александровича Голосова, вице-адмирала, Героя Советского Союза (получил в мирное время), бывшего начальника штаба Тихоокеанского флота, завкафедрой оперативного искусства Академии Генштаба, что он думает о писаниях Виктора Суворова относительно начала войны? - Он предатель. - ответил Рудольф Александрович, и по существу аргументацию Суворова обсуждать отказался.

Юрий Громыко считает, что понимание Суворова ограничено кругозором армейского разведчика, которым он собственно и был по профессиональной подготовке, - и ему просто не понять уровень Верховного главнокомандующего.

А если сопоставлять реального Резуна, о котором написан этот пост, с героями книг Суворова, прежде всего, "Аквариумом", то обнаруживается феномен сверхкомпенсации - именно те качества, которых автор в жизни был лишён, он приписывает своим героям.

От подъёма до отбоя

Опубликовано: 5 Апреля 2016 08:59
0
32545
"Совершенно секретно", No.4/381, апрель 2016
Суворовец Володя Резун
Суворовец Володя Резун
Фото из архива автора

«Когда речь заходит о Резуне, его именуют не иначе как «гадёнышем»

Из воспоминаний военного разведчика Валерия Симонова – бывшего однокурсника Владимира Резуна (Виктора Суворова)

Collapse )

Что мне не нравится в Германии? Часть 2.

Продолжение для любителей европейских ценностей

Оригинал взят у pretty_hausfrau в Что мне не нравится в Германии? Часть 2.

Пожив еще немного и хорошенько подумав, я накидала еще несколько пунктов того, что мне не нравится в немецкой жизни.

Collapse )

6 заповедей Иосифа Бродского

Старайтесь уважать жизнь

RU ENG

«Мой тайный доклад», — иронизировал Иосиф Бродский по поводу своей речи, с которой он выступил перед выпускниками Мичиганского университета (Анн-Арбор, 18 декабря 1988 года). Семь последующих лет «Речь на стадионе» не обнародовали на английском языке — её сочли «неуместной» и «политически некорректной», усмотрев в ней «реакционность» и даже «расизм».

В переводах спич публиковали не раз, но большинство публикаций имели бледный вид «журнального варианта», отредактированного и сокращённого.

Иосиф Бродский — вне времени и пространства; его напутствие ничуть не потеряло своей значимости и теперь, и для выпускников любого университета. Сегодня, 24-го мая, «МедиаПорт» воспроизводит «Speech at the Stadium», адресуя её тем, кто в ближайшие дни получит на руки заветный диплом, — напоминая об иных заветах.

NB Не стоит и говорить, что сокращение текстов поэта «МедиаПорт» считает восьмым смертным грехом.

Жизнь — игра со многими правилами, но без рефери. Мы узнаём, как в неё играть, скорее наблюдая её, нежели справляясь в какой-нибудь книге, включая Священное Писание. Поэтому неудивительно, что столь многие играют нечестно, столь немногие выигрывают, столь многие проигрывают.

В любом случае, если это место — Мичиганский университет, Анн Арбор, штат Мичиган, который я помню, то можно с уверенностью предположить, что вы, его выпускники, ещё меньше знакомы с Писанием, чем те, кто сидел на этих трибунах, скажем, 16 лет назад, когда я отважился ступить на это поле впервые.

Для моих глаз, ушей и ноздрей это место — всё ещё Анн Арбор; оно синеет — или кажется синим, — как Анн Арбор; оно пахнет, как Анн Арбор (хотя должен признать, что в воздухе сейчас меньше марихуаны, чем бывало раньше, и это на миг повергает в смущение старого аннарборца). Таким образом, оно выглядит Анн Арбором, где я провёл часть моей жизни — лучшую, как мне кажется, часть — и где 16 лет назад ваши предшественники почти ничего не знали о Библии.

Когда я вспоминаю моих коллег, когда я сознаю, что творится с университетскими учебными программами по всей стране, когда я отдаю себе отчёт в давлении, которое так называемый современный мир оказывает на молодёжь, я чувствую ностальгию по тем, кто сидел на ваших стульях десяток или около того лет назад, потому что некоторые из них по крайней мере могли процитировать десять заповедей, а иные даже помнили названия семи смертных грехов. Но как они распорядились этими драгоценными знаниями впоследствии и насколько преуспели в игре, я не имею никакого понятия. Я лишь могу надеяться, что в итоге человек богаче, если он руководствуется правилами и табу, установленными кем-то совершенно неосязаемым, а не только Уголовным кодексом.

Поскольку вам, по всей вероятности, ещё рано подводить итоги и поскольку преуспеяние и приличное окружение — то, к чему вы, по-видимому, стремитесь, вам было бы невредно познакомиться с этими заповедями и перечнем грехов. Их в общей сложности 17, и некоторые из них частично совпадают. Конечно, вы можете возразить, что они принадлежат вероучению со значительной традицией насилия. Всё же, если говорить о верах, эта представляется наиболее терпимой; она заслуживает вашего рассмотрения хотя бы потому, что породила общество, в котором у вас есть право подвергать сомнению или отрицать её ценность.

Но я здесь не для того, чтобы превозносить добродетели какой-либо конкретной веры или философии, и я не получаю удовольствия, как, видимо, многие, от возможности подвергнуть нападкам современную систему образования или вас, её предполагаемых жертв. Во-первых, я не воспринимаю вас таковыми. Во-вторых, в определённых областях ваши знания неизмеримо выше моих или любого представителя моего поколения. Я рассматриваю вас как группу молодых разумно-эгоистичных душ накануне очень долгого странствия. Я содрогаюсь при мысли о его длине и спрашиваю себя, чем бы я мог быть вам полезен? Знаю ли я нечто о жизни, что могло бы помочь вам или иметь для вас значение, и если я что-то знаю, то есть ли способ передать эту информацию вам?

Ответ на первый вопрос, я думаю, «да» — не столько потому, что человеку моего возраста положено быть хитрее любого из вас в шахматах существования, сколько потому, что он, по всей вероятности, устал от массы вещей, к которым вы только стремитесь. (Одна эта усталость есть нечто, о чём молодых следует предупредить как о сопутствующей черте и их полного успеха, и их поражения; знание такого рода может усилить удовольствие от первого, а также скрасить последнее.) Что касается второго вопроса, я, по правде сказать, в затруднении. Пример вышеупомянутых заповедей может озадачить любого напутствующего оратора, ибо сами десять заповедей были напутственной речью, буквально — заповеданием. Но между поколениями существует прозрачная стена, железный занавес иронии, если угодно, видимая насквозь завеса, не пропускающая почти никакой опыт. В лучшем случае, отдельные советы.

Поэтому рассматривайте то, что вы сейчас услышите, просто как советы верхушки нескольких айсбергов, если так можно сказать, а не горы Синай. Я не Моисей, вы тоже не ветхозаветные евреи; эти немного беспорядочные наброски, нацарапанные в жёлтом блокноте где-то в Калифорнии, — не скрижали. Проигнорируйте их, если угодно, подвергните их сомнению, если необходимо, забудьте их, если иначе не можете: в них нет ничего обязательного. Если кое-что из них сейчас или в будущем вам пригодится, я буду рад. Если нет, мой гнев не настигнет вас.




1. И теперь и в дальнейшем, я думаю, имеет смысл сосредоточиться на точности вашего языка. Старайтесь расширять свой словарь и обращаться с ним так, как вы обращаетесь с вашим банковским счётом. Уделяйте ему много внимания и старайтесь увеличить свои дивиденды.

Цель здесь не в том, чтобы способствовать вашему красноречию в спальне или профессиональному успеху — хотя впоследствии возможно и это, — и не в том, чтобы превратить вас в светских умников. Цель в том, чтобы дать вам возможность выразить себя как можно полнее и точнее; одним словом, цель — ваше равновесие. Ибо накопление невыговоренного, невысказанного должным образом может привести к неврозу.

С каждым днём в душе человека меняется многое, однако способ выражения часто остаётся одним и тем же. Способность изъясняться отстаёт от опыта. Это пагубно влияет на психику. Чувства, оттенки, мысли, восприятия, которые остаются неназванными, непроизнесёнными и не довольствуются приблизительностью формулировок, скапливаются внутри индивидуума и могут привести к психологическому взрыву или срыву.

Чтобы этого избежать, не обязательно превращаться в книжного червя. Надо просто приобрести словарь и читать его каждый день, а иногда — и книги стихов. Словари, однако, имеют первостепенную важность. Их много вокруг; к некоторым прилагается лупа. Они достаточно дёшевы, но даже самые дорогие среди них (снабжённые лупой) стоят гораздо меньше, чем один визит к психиатру. Если вы всё же соберётесь посетить психиатра, обращайтесь с симптомами словарного алкоголизма.






2. И теперь, и в дальнейшем старайтесь быть добрыми к своим родителям. Если это звучит слишком похоже на «Почитай отца твоего и мать твою», ну что ж. Я лишь хочу сказать: старайтесь не восставать против них, ибо, по всей вероятности, они умрут раньше вас, так что вы можете избавить себя по крайней мере от этого источника вины, если не горя.

Если вам необходимо бунтовать, бунтуйте против тех, кто не столь легко раним. Родители — слишком близкая мишень (так же, впрочем, как братья, сёстры, жены или мужья); дистанция такова, что вы не можете промахнуться. Бунт против родителей со всеми его я-не-возьму-у-вас-ни-гроша, по существу, чрезвычайно буржуазное дело, потому что оно даёт бунтовщику наивысшее удовлетворение, в данном случае — удовлетворение душевное, даваемое убеждённостью. Чем позже вы встанете на этот путь, тем позже вы станете духовным буржуа; то есть, чем дольше вы останетесь скептиком, сомневающимся, интеллектуально неудовлетворённым, тем лучше для вас.

С другой стороны, конечно, это мероприятие с не-возьму-ни-гроша имеет практический смысл, поскольку ваши родители, по всей вероятности, завещают всё, что они имеют, вам — и удачливый бунтовщик в конце концов получит всё состояние целиком; другими словами, бунт — очень эффективная форма сбережения. Хотя процент убыточен; и я бы сказал, ведёт к банкротству.






3. Старайтесь не слишком полагаться на политиков — не столько потому, что они неумны или бесчестны, как чаще всего бывает, но из-за масштаба их работы, который слишком велик даже для лучших среди них, — на ту или иную политическую партию, доктрину, систему или их прожекты. Они могут в лучшем случае несколько уменьшить социальное зло, но не искоренить его. Каким бы существенным ни было улучшение, с этической точки зрения оно всегда будет пренебрежимо мало, потому что всегда будут те — хотя бы один человек, — кто не получит выгоды от этого улучшения.

Мир несовершенен; Золотого века никогда не было и не будет. Единственное, что произойдёт с миром, — он станет больше, то есть многолюднее, не увеличиваясь в размерах. Сколь бы справедливо человек, которого вы выбрали, ни обещал поделить пирог, он не увеличится в размерах; порции обязательно станут меньше.

В свете этого — или, скорее, в потёмках — вы должны полагаться на собственную домашнюю стряпню, то есть управлять миром самостоятельно — по крайней мере той его частью, которая вам доступна и находится в пределах вашей досягаемости.

Однако, осуществляя это, вы также должны приготовиться к горестному осознанию, что даже вашего собственного пирога не хватит; вы должны приготовиться к тому, что вам, по всей вероятности, придётся отведать в равной мере и благодарности и разочарования.

Здесь самый трудный урок для усвоения — не терять усердия на кухне, ибо, подав этот пирог хотя бы однажды, вы создаёте массу ожиданий. Спросите себя, по силам ли вам такая бесперебойная поставка пирогов, или вы больше рассчитываете на политиков?

Каков бы ни был исход этого самокопания — может ли мир положиться на вашу выпечку? — начните уже сейчас настаивать на том, чтобы все эти корпорации, банки, школы, лаборатории, или где вы там будете работать и чьи помещения отапливаются и охраняются полицией круглые сутки, впустили бездомных на ночь, сейчас, когда зима.






4. Старайтесь не выделяться, старайтесь быть скромными. Уже и сейчас нас слишком много — и очень скоро будет много больше. Это карабканье на место под солнцем обязательно происходит за счёт других, которые не станут карабкаться. То, что вам приходится наступать кому-то на ноги, не означает, что вы должны стоять на их плечах.

К тому же, всё, что вы увидите с этой точки — человеческое море плюс тех, кто, подобно вам, занял сходную позицию — видную, но при этом очень ненадежную: тех, кого называют богатыми и знаменитыми.

Вообще-то, всегда есть что-то неприятное в том, чтобы быть благополучнее тебе подобных, особенно когда этих подобных миллиарды. К этому следует добавить, что богатых и знаменитых в наши дни тоже толпы и что там, наверху, очень тесно. Так что, если вы хотите стать богатыми, или знаменитыми, или и тем и другим, в добрый час, но не отдавайтесь этому целиком.

Жаждать чего-то, что имеет кто-то другой, означает утрату собственной уникальности; с другой стороны, это, конечно, стимулирует массовое производство. Но, поскольку вы проживаете жизнь единожды, было бы разумно избегать наиболее очевидных клише, включая подарочные издания.

Сознание собственной исключительности, имейте в виду, также подрывает вашу уникальность, не говоря о том, что оно сужает ваше чувство реальности до уже достигнутого. Толкаться среди тех, кто, учитывая их доход и внешность, представляет — по крайней мере теоретически — неограниченный потенциал, много лучше членства в любом клубе.

Старайтесь быть больше похожими на них, чем на тех, кто на них не похож; старайтесь носить серое. Мимикрия есть защита индивидуальности, а не отказ от неё. Я посоветовал бы вам также говорить потише, но, боюсь, вы сочтёте, что я зашёл слишком далеко.

Однако помните, что рядом с вами всегда кто-то есть: ближний. Никто не просит вас любить его, но старайтесь не слишком его беспокоить и не делать ему больно; старайтесь наступать ему на ноги осторожно; и, если случится, что вы пожелаете его жену, помните по крайней мере, что это свидетельствует о недостатке вашего воображения, вашем неверии в безграничные возможности жизни или незнании их.

На худой конец, постарайтесь вспомнить, из какого далека — от звёзд, из глубин Вселенной, возможно, с её противоположного конца — пришла просьба не делать этого, равно как и идея возлюбить ближнего как самого себя. По-видимому, звезды знают больше о силе тяготения, а также и об одиночестве, чем вы; ибо они — глаза желания.






5. Всячески избегайте приписывать себе статус жертвы. Из всех частей тела наиболее бдительно следите за вашим указательным пальцем, ибо он жаждет обличать. Указующий перст есть признак жертвы — в противоположность поднятым в знаке Victoria среднему и указательному пальцам, он является синонимом капитуляции.

Каким бы отвратительным ни было ваше положение, старайтесь не винить в этом внешние силы: историю, государство, начальство, расу, родителей, фазу луны, детство, несвоевременную высадку на горшок и т. д. Меню обширное и скучное, и сами его обширность и скука достаточно оскорбительны, чтобы восстановить разум против пользования им. В момент, когда вы возлагаете вину на что-то, вы подрываете собственную решимость что-нибудь изменить; можно даже утверждать, что жаждущий обличения перст мечется так неистово, потому что эта решимость не была достаточно твёрдой.

В конце концов, статус жертвы не лишён своей привлекательности. Он вызывает сочувствие, наделяет отличием, и целые страны и континенты нежатся в сумраке ментальных скидок, преподносимых как сознание жертвы. Существует целая культура жертвы, простирающаяся от личных адвокатов до международных займов. Невзирая на заявленную цель этой системы, чистый результат ее деятельности — заведомое снижение ожиданий, когда жалкое преимущество воспринимается или провозглашается крупным достижением.

Конечно, это терапевтично и, учитывая скудость мировых ресурсов, возможно, даже гигиенично, так что за неимением лучшего материала можно удовольствоваться таким — но старайтесь этому сопротивляться. Какой бы исчерпывающей и неопровержимой ни была очевидность вашего проигрыша, отрицайте его, покуда ваш рассудок при вас, покуда ваши губы могут произносить «нет».

Вообще, старайтесь уважать жизнь не только за её прелести, но и за её трудности. Они составляют часть игры, и хорошо в них то, что они не являются обманом. Всякий раз, когда вы в отчаянии или на грани отчаяния, когда у вас неприятности или затруднения, помните: это жизнь говорит с вами на единственном хорошо ей известном языке. Иными словами, старайтесь быть немного мазохистами: без привкуса мазохизма смысл жизни неполон.

Если это вам как-то поможет, старайтесь помнить, что человеческое достоинство — понятие абсолютное, а не разменное; что оно несовместимо с особыми просьбами, что оно держится на отрицании очевидного. Если вы найдёте этот довод несколько опрометчивым, подумайте по крайней мере, что, считая себя жертвой, вы лишь увеличиваете вакуум безответственности, который так любят заполнять демоны и демагоги, ибо парализованная воля — не радость для ангелов.





6. Мир, в который вы собираетесь вступить, не имеет хорошей репутации. Он лучше с географической, нежели с исторической точки зрения; он всё ещё гораздо привлекательнее визуально, нежели социально. Это не милое местечко, как вы вскоре обнаружите, и я сомневаюсь, что оно станет намного приятнее к тому времени, когда вы его покинете.

Однако это единственный мир, имеющийся в наличии: альтернативы не существует, а если бы она и существовала, то нет гарантии, что она была бы намного лучше этой. Там, снаружи, — джунгли, а также пустыня, скользкий склон, болото и т. д. — буквально — но, что хуже, и метафорически. Однако, как сказал Роберт Фрост: «Лучший выход — всегда насквозь». И ещё он сказал, правда, в другом стихотворении, что «жить в обществе значит прощать». Несколькими замечаниями как раз об этом деле прохождения насквозь я хотел бы закончить.

Старайтесь не обращать внимания на тех, кто попытается сделать вашу жизнь несчастной. Таких будет много — как в официальной должности, так и самоназначенных. Терпите их, если вы не можете их избежать, но как только вы избавитесь от них, забудьте о них немедленно.

Прежде всего старайтесь не рассказывать историй о несправедливом обращении, которое вы от них претерпели; избегайте этого, сколь бы сочувственной ни была ваша аудитория. Россказни такого рода продлевают существование ваших противников: весьма вероятно, они рассчитывают на то, что вы словоохотливы и сообщите о вашем опыте другим.

Сам по себе ни один индивидуум не стоит упражнения в несправедливости (или даже в справедливости). Отношение один к одному не оправдывает усилия: ценно только эхо. Это главный принцип любого притеснителя, спонсируется ли он государством, или руководствуется собственным я. Поэтому гоните или глушите эхо, не позволяйте событию, каким бы неприятным или значительным оно ни было, занимать больше времени, чем ему потребовалось, чтобы произойти.

То, что делают ваши неприятели, приобретает своё значение или важность от того, как вы на это реагируете. Поэтому промчитесь сквозь или мимо них, как если бы они были жёлтым, а не красным светом. Не задерживайтесь на них мысленно или вербально; не гордитесь тем, что вы простили или забыли их, — на худой конец, первым делом забудьте. Так вы избавите клетки вашего мозга от бесполезного возбуждения; так, возможно, вы даже можете спасти этих тупиц от самих себя, ибо перспектива быть забытым короче перспективы быть прощённым. Переключите канал: вы не можете прекратить вещание этой сети, но в ваших силах, по крайней мере, уменьшить её рейтинг.

Это решение вряд ли понравится ангелам, но оно непременно нанесёт удар по демонам, а в данный момент это самое важное.



Здесь мне лучше остановиться. Я буду рад, если вы сочтёте то, что я сказал, полезным. Если нет, это покажет, что вы подготовлены к будущему гораздо лучше, чем можно было бы ожидать от людей вашего возраста. Что, я полагаю, также является основанием для радости — не для опасений. В любом случае — хорошо вы подготовлены или нет — я желаю вам удачи, потому что и так впереди у вас не праздники — и вам понадобится удача. Однако, я думаю, вы справитесь.

Я не цыганка; я не могу предсказать ваше будущее, но невооружённым глазом видно, что в вашу пользу говорит многое. Во-первых, вы родились, что само по себе половина дела, и вы живёте в демократии — этом доме на полдороге между кошмаром и утопией, — которая чинит меньше препятствий на пути индивидуума, чем её альтернативы.

Наконец, вы получили образование в Мичиганском университете, лучшем, на мой взгляд, университете страны, хотя бы потому, что 16 лет назад он предоставил крайне необходимую возможность самому ленивому человеку на Земле, который к тому же практически не говорил по-английски, — вашему покорному слуге. Я преподавал здесь лет восемь; язык, на котором я сегодня обращаюсь к вам, я выучил здесь; некоторые из моих бывших коллег всё ещё служат, другие на пенсии, а третьи спят вечным сном в земле Анн Арбора, по которой теперь ходите вы. Ясно, что это место имеет для меня чрезвычайную сентиментальную ценность; и столь же много оно будет значить лет через десять для вас. До этой степени я могу предсказать ваше будущее; в этом отношении я знаю, что вы не пропадёте или, точнее, вас ждёт успех. Ибо ощущение тёплой волны, накатывающей на вас лет через десять при упоминании этого города, будет означать — неважно, повезло вам или нет, — что как человеческие существа вы состоялись. Именно такого рода успеха в будущем я и желаю вам прежде всего. Остальное зависит от удачи и имеет меньшее значение.



1988, Ann Arbor, Michigan

Перевод текста «Speech at the Stadium» выполнен Еленой Касаткиной в 1997 г. по изданию: Joseph Brodsky. On Grief and Reason. …, 1995.